She Is Not Real

... и ничего из этого не существовало на самом деле.
Все, что я люблю - не существует, все, чего хочу - недостижимо.

Все, что мне нужно - осталось там, на задворках измученного сознания, все, во что я верил - лежит еще глубже и я надеюсь оно никогда не вернется. Надеюсь больше никогда.

Я не позволю.

Now You've Got Something To Die For

Приятие безысходности как должного. Понимание, оставленное годами неудач и нелестных вердиктов. Что остается? Что остается делать тогда, когда не ожидаешь уже ничего от других людей? Что остается?

Да жить остается. Жить, любить, верить, надеяться. Просто так, для себя.

Просто так. Пусть она и не узнает никогда о том, что я есть, зато я знаю что есть она. И я могу рисовать в воображении все то, что могло бы быть. Как могло бы быть красиво. Зимним утром, или солнечным осенним днем. Все могло бы быть так классно, и это греет душу.

Я просто верю. Во что? Не знаю, но эта вера помогает мне жить. Я верю в то, что когда нибудь либо будет все, либо абсолютно ничего.

Теперь у меня есть за что умереть, и я надеюсь что это все таки в конце концов буду не я сам. 

Папка для тетрадей.

Тогда, давно, у меня была папка для тетрадей. Тогда это было модно - носить тетради в папке. У всех ребят были покупные папки для тетрадей, красивые, разноцветные, с классными тачками и, кому меньше повезло, с медведями.
Моя бабушка была учительницей, и на чердаке среди кучи чужих дневников и незаполненных табелей валялись советские папки для тетрадей. Они выглядели почти как новые, и сделаны были по советски - просто, грубо, строго и одноцветно.
Но я все равно взял ее. Путь она была и не такая яркая как у других, но она была.
Еще в магазине тогда продавали наклейки с английскими буквами.
Надо мной подсмеивались когда увидели как я английскими буквами наклеил у себя в папке для тетрадей Julia.
Юля.
Темноволосое существо, самая красивая на мой взгляд девочка в классе. Милые пухлые щечки и стеснительная очаровательная улыбка. Маленькие ямочки, когда она улыбалась.
Я всегда украдкой посматривал на нее на уроках.И всегда она перехватывав мой взгляд стеснительно отводила глаза и улыбалась.
Я провожал ее до дома, ходил через весь город ради этого. Она жила за железной дорогой, а я в противоположном конце у завода. Так как школы ближе у нее не было - она ходила в нашу.
И почти каждый день выходя из школы я шел с ней домой. Мы о чем то болтали, совершенно обо всем, она мне рассказывала как она живет, о освих родителях, обо всем на свете.
А я просто шел рядом, улыбался, иногда вставляя какие-то слова, и думал что.... ничего мне и не нужно больше в жизни. Просто дойти до ее дома за железной дорогой, увидеть напоследку ее улыбку и чапать назад.
Никто не может любить искреннее чем человек, еще не испорченный тоннами грязи вокруг и неудавшимися отношениями. Никто не любит чище и искреннее чем ребенок.
Ничего не требуя, ничего не ожидая - просто быть рядом и радоваться тому, что это так.
И пусть в те года "быть рядом" заменяло то непонятное щемящее чувство в груди, которое не отпускало меня от нее...
И пусть тогда я не понимал зачем я это делаю...
... я до сих пор моню ее улыбку, ее роскошные каштановые волосы и грустные карие глаза, в которых читалось "Возьми меня за руку..."

О ней.

А я смотрю на тебя сквозь стекло.

Темные волосы. Прямые темные волосы.
Карие глаза. Большие карие глаза, в которых мелькает детская непосредственность и умудренность жизнью, вперемешку с отголосками прошедшей боли.
Слегка грустное лицо. Видно, что ты очень одинока. Видно что тебе не хветает тепла и просто человека, любого человека, рядом. Потому что ты так искринне-застенчиво улыбнулась когда наши глаза встретились и улыбнулся я. Потому что я вижу насколько крепко ты сжимаешь свою сумку.

"Не смотри на меня, не надо, я стесняюсь" - думаешь ты, я знаю. И украдкой поглядываешь на меня. Тебе интересно, что происходит. Мне тоже.

Да, тебе страшно. Не раз, не раз в прошлом тебе делали очень и очень больно. Ты боишься ошибиться снова, нет, ты не хочешь ошибаться. Ты не хочешь снова этих мучений, и поэтому просто смотришь в пол. Ты вспомнила о том, что было. О прошлом. И больше не улыбаешься.

"Не подходи, я не хочу снова..."

И все так же смотришь на меня короткими взглядами.

Поймать чей-то взгляд на себе - это так восхитительно. Поймать его глазами, и знаешь, когда мы слишком долго - больше мгновения - смотрим в глаза друг другу, создается какая-то устойчивая связь, что-то притягивает и дурманит, и не дает этот самый взгляд отвести.

Взгляды это маленькие поцелуи. Это поцелуи душ. Когда вы ловите на себе взгляд и его сразу отводят - значит вас просто чмокнули в щеку или губы. Когда выши взгляды задерживаются дольше - ооо, это короткий французский поцелуй, самый нежный и самый честный, который у вас когда либо мог бы быть. А когда вы улыбнулись друг другу - это уже значит "Может давай попробуем это на самом деле? Вроде неплохо получилось."
Но если противоположная особа отвернулась - это всего навсего значит "Мне понравилось, но вы нахал. Я не такая. Пойдите за мной, познакомьтесь и поухаживайте.".

Те, кому вы неинтересны - даже не посмотрят в вашу сторону. Запомните это навсегда.


... Красивая фигура, очень красивая. Да и сама очень красивая.
Наверное сидит всеми вечерами дома одна и скорее всего играет в какие-то игры. Слишком уж глубоко ее мысли и слишком уж сладкие эти мечты.
Или читает что-то о философии Канта или перечитывает "Двенадцать Стульев" Ильфа и Петрова.

А ведь знаешь, мы могли бы делать все это вместе и полностью верить друг другу. Мы могли бы быть всем друг для друга, я - потому что у меня никого нет, и ты - потому что никого нет и у тебя. Мы могли бы стать лучшими друзьями, гулять, спорить о том, что лучше - социализм или демократия, ATK300 или ATK350, Парламент или Данхилл, да о чем угодно. Мы могли бы стать хорошей парой -  я бы нес зонтик, а ты ела М&Ms, которые ты так любишь, ты готовила бы мне завтрак, а я тебе большой подарок на день рождения, я бы готовил тебе завтрак, а ты бы готовилась быть мамой... Мы могли бы быть сумасшедшими любовниками - ночи напролет, от заката до рассвета, только ты и я, эфемерными душами сливаясь и терзая себя агониями исступления, одной за другой... Мы могли бы все это совместить и прожить до конца наших жизней вместе - просто потому что мы с тобой уже родные...

Но я смотрю на тебя через стекло.

Ты стоишь на перроне и копаешься в своей сумке. Вагон медленно трогается и потихоньку скрывается вместе со мной в темноте и царстве шума. Ты поднимаешь свои глаза и грустно-грустно смотришь напоследок в мои. Прощай.
Так будет лучше для нас обоих. Если же нет - мы еще обязательно встретимся...

Моя мечта...

Осеннее пламя.

Пришли дожди. Я ждал их и боялся одновременно - по телевизору, по радио, в словах людей, в текстах песен везде одно.

Сегодня у меня плохое настроение - а все потому, что мою душу снова разрывает она.

Величавая и могущественная, тонкая и неосязаемая, спокойная и как горная река, ревущая в ущелье, уносящая за собой все, что не прибито гвоздями к берегам.

Меня терзают эти воды, они бьют меня об камни, разрывая кожу на клочки, обнажая белые кости, ломая их и унося с собой в бесконечные просторы, которым миллиарды лет.

Меня жжет изнутри, обращая в пепел все то, чем я гордился, все то, чем я жил и все то, что я постиг. Сжигает пламенем, температура горения которого выше, чем температура пламени газовой плиты, маленький термоядерный взрыв превращает все мое существо и с таким трудом отвоеванное спокойствие в кучку серого пепла.

Она перечеркивает все сразу, беспощадно и наплевательски, она делает только так как хочет она, и убивает все мои начинания на корню.

Любовь.

Та любовь, которую чувствуют люди, крепко повязшие в глубинах собственного сознания. Это безличностное и совсем безосновательное чувство, которое возникает само по себе, просто потому что я привык любить осенью, потому что я привык к моросящему в лицо дождю как к вестнику самого большого счастья и самой сильной боли.

Меня переполняют чувства и желание стать тем, кем я никогда не был, я хочу с головой нырнуть в это озеро с лавой и, возможно, не выжить. Меня переполняют воспоминания, каждое из которых отдается гулким ударом моего сердца обратной амплитуды, внутрь, забирая себе все те частички счастья, которые не отфильтровали сознание, алкоголь и наркотики.

Все просто потому что пришли дожди. И я снова люблю, беззаветно и безответно, я не знаю кого и не знаю как - но я люблю. Каждую осень, возрождаясь как феникс из пепла, моя любовь пылает и греет руки тогда, когда тело трясет от холода.

Чтобы снова потухнуть как спичка от дуновения ветра. Зимнего ветра. Когда замерзнут улицы, когда замерзнут машины, деревья, мысли и ноги в кедах, купленных еще весной. Когда зима своей торжественностью вытеснит все то, что успело вселиться за осень. Когда она успокоит, согреет сугробами и нежными хлопьями снега, опускающимися на мои разодранные шерстяные перчатки.

Все будет хорошо, когда придет зима.